На перекрёстке Загородного, Рубинштейна, Ломоносова и Разъезжей возвышается здание, которое трудно не заметить. Его двухъярусная угловая башня с пятью окнами-люкарнами доминирует над городским пространством и служит ориентиром.
До 1913 года на этом участке находился небольшой трёхэтажный дом купцов Лапиных, где работали торговцы хлебом и сбитнем. Здесь же располагался пансион Бенецкого, в котором учился молодой Некрасов. Позже землю выкупил антиквар Шнеер-Залман Иофф, а архитектор Александр Лишневский за короткое время превратил прежний особняк в монументальный доходный дом.
Архитектор выстроил фасад по принципу функционального зонирования. Первые два этажа предназначались под торговлю и отличаются сравнительно строгой отделкой: крупные витринные окна разделены гранитными простенками, а серый гранит подчёркивает фактуру кирпичной кладки.
Выше располагаются три этажа, задуманные как «особая постройка». Здесь начинается более выразительная архитектурная «сцена»: венецианские окна третьего этажа оформлены кариатидами, которые поддерживают ложные балконы следующего яруса.
На четвёртом этаже появляются треугольные сандрики с рельефами птиц. Над эркерами размещены кадуцеи Гермеса, оплетённые змеями — символ торговли и путешествий. Вся эта декоративная логика поддерживает тему городского обмена и движения.
Особую роль играет скульптурное убранство. В четырёх фронтонах показаны лежащие женские фигуры, опирающиеся на вазы. Искусствоведы усматривают сходство с аллегорией «Ночь» с надгробия Медичи во Флоренции, связанной с именем Микеланджело. Скульптор Павел Игнатьев, занимавшийся реставрацией декора, отмечал его «театральность». Для фасада использовали искусственный камень — цемент с мраморной крошкой.
Завершает композицию двухъярусная башня с куполом, колоннами и балясинами. По периметру расположены пять декоративных ваз, а общий силуэт перекликается с колокольней Владимирского собора в перспективе Загородного.
Дополняет образ и внутренний овальный двор — редкость для Петербурга. По наблюдениям историка искусства Александра Степанова, Лишневский сумел превратить вид на небо в «зеркальный омут», по которому скользят облака. Окна парадной и «чёрной» лестниц выходят в это овальное пространство.
В итоге дом на Пяти углах становится наглядным примером того, как исторический контекст и назначение (торговля снизу и жильё выше) формируют пластику фасада, а классические формы свободно переосмысляются в духе маньеризма.
Источник: @dwellercity